Мне знать не нужно; проходя,

В ночи твой плач услышал я

И захотел твою кручину

Советом мудрым облегчить.

– Отстань старик! Твое участье

Не нужно мне; мое несчастье

Никто не может исцелить!

– Смири порыв гордыни ложной.

Вот кошелек; мой дар ничтожный

Прими и слушай: средство есть

В печалях ведать наслажденье

И, позабыв судьбы гоненье,

С отрадой бремя жизни несть.

Ты плачешь; но в земной юдоли

Унынья, нищеты, забот

Алла спасенье подает

Рабам его священной воли.

Алла могуч! Гашиша дым

Для счастья нищих создан им!

Скорей же, горем отягченный,

Иди в приют уединенный,

Струю волшебную вдыхай, —

И тяжесть скорби безъисходной

С души спадет, и, вновь свободный,

Ты на земле познаешь рай.

Сказал и быстро удалился,

Оставив дар в руке моей…

В кофейне огонек светился, —

Шатаяся, побрел я к ней.

Вошел… Средь дымного тумана

Сидели люди вкруг кальяна.

Кто сам с собой вел разговор,

Кто, на огонь уставив взор,

В торжественном оцепененьи,

Казалось, созерцал виденье;

Кто, мирно голову склонив

На грудь, в дремоту погружался,

Кто пеньем сладким упивался…

Я сел угрюм и молчалив,

Чубук схватил рукою жадной,

Вдохнул гашиша дым отрадный

И дожидаться стал. Порой,

Объят неведомой мечтой,

Кофейни гость в восторге диком

Вставал и хохотом, и криком

Вертеп убогий оглашал;

Тогда хозяин прибегал,

Чтобы унять безумца бранью;

Но, предан чудному мечтанью,

Окрест не видя ничего,

Счастливец презирал его

Ничтожный гнев и в пляс пускался.

Но вдруг почудилося мне,

Что сам, как будто в странном сне,

Я громким смехом заливался.

Да где же горе? — Горя нет!

О чем я плакал так недавно?

На что сердился своенравно?

Мне счастье нежный шлет привет!

Я все забыл… я в упоеньи…

То было райское мгновенье!

Я понял, что гашиша дым

Уж духом властвовал моим.

Быть может, житель стран холодных,

Суровых, темных и бесплодных,

Не ведал ты в снегах своих

О чудных таинствах Востока?

Я расскажу тебе о них

Во славу Бога и Пророка.

Внемли ж словам моим, пришлец,

И верь правдивому рассказу!

За слово лжи пускай Творец

Пошлет на плоть мою заразу,

Пусть иссушит источник вод

Мне на пути в степях горючих

И облаком песков летучих

Мой труп истлевший занесет!

Забыв житейские тревоги,

Унылых мыслей не тая,

На войлоке, поджавши ноги,

Сижу я, весел, как дитя!

Куда ни обращаю взоры,

Повсюду дивные узоры