— Ну да так и общался, — уклончиво ответил Седов и пожал плечами: он не собирался облегчать жизнь местной СБ, сообщая о мыслеречи. — Как обычно, как переводчик. И слышал их отлично. И случайно выругался, когда один из них достал меня своими воплями. Кто же знал, что их освободит обычное ругательство?
— Да уж, — усмехнулся Лайк. — Старина Псо не выбирал выражений. Но чтобы он умудрился запрограммировать биотрансформацию на грубую брань, кому такое могло прийти в голову?
— Да ведь не на грубую брань, — возразил Седов. — Просто на слово «Нокс», ночь. Откуда у него взялось ругательное значение?
— Для нас настоящая брань и есть. Когда-то, на заре цивилизации, эриданцы очень боялись ночи, из которой появлялись самые опасные существа и призраки, — задумчиво объяснил Лайк. — Пожелание быть схваченным ночью представлялось довольно страшным проклятием.
— А теперь многие сохранят страх перед изнанкой ночи, — предположил Седов.
— Нам это не страшно, — покачал головой эриданец, — на планетах Ахернара ночь не имеет изнанки.
— Зато на Лейли имеет, — неожиданно вмешался в разговор до сих пор угрюмо молчавший Приск. Кажется, его отношение к эриданцам после рассказа Лайка резко изменилось в худшую сторону. — Пойдем отсюда, пожалуйста! — взмолился он и, вцепившись в рукав куртки Валерия, потянул его за собой. — Мне тут как-то не по себе.
Они вернулись на базу, по-прежнему провожаемые заинтересованными и благодарными взглядами. Пару раз к Валерию все-таки подходили осмелевшие солдаты и пожимали руку. Кто-то даже попросил автограф. Возможно, подписи, оставленной Седовым прямо на офицерской планшетке, предстояло занять почетное место в местном военном музее.
После выслушанной жуткой истории Валерий не испытывал ни малейшего желания наслаждаться почетной ролью спасителя. Единственное, о чем он мечтал — как можно быстрее покинуть систему двойной звезды и покончить с затянувшимся расследованием. Никак не удавалось прогнать из сознания картинку расстрела карантинщиками беспомощных призраков.
С трудом отбившись от многочисленных расспросов, приглашений и настойчивых уговоров эриданских военных — ученых задержаться подольше, Седов с Приском забежали на корабль Торха.
— Доставить тебя к Ахернару или полетишь на своей яхте? — поинтересовался бывший спецназовец.
— Думаю, на яхте быстрее, — ответил Седов. — Завтра мы с Приском будем на месте. Спасибо тебе за все. Что ты собираешься делать дальше?
— Думаю все-таки провести санитарный контроль, — злорадно щелкнул клешнями Торх. — Им тут не помешает подсуетиться. А меня благодарить не за что. Тебе спасибо, за оперативность. В рапорте отмечу, — пообещал он.
— Удачи! — Седов улыбнулся, представив себе, как в галактическом центре отнесутся к благодарственной записке назойливых санитаров, но от пережитого на душе все равно оставался гадкий тяжелый осадок.
На предстоящих переговорах Валерию предстояло отстаивать интересы лейлян. В запутанной истории с эриданским карантином непростое деление на правых и виноватых, преступников и жертв, резко не совпадало с подсказками собственных симпатий и антипатий. Жестокие убийцы оказались безвинными жертвами, а суровые, но справедливые кураторы — истинными виновниками трагедии.
С Лайком Седов прощаться не стал.
На Пакс, главную планету Ахернара, яхта прибыла на следующий день. Приск в рекордные сроки уладил свои дела в университете, и затем добросовестно сопровождал землянина на встречи и переговоры. Чертенка воспринимали как полномочного представителя Лейли, а Валерий был благодарен парню за моральную поддержку. Им вместе пришлось выслушивать долгие путаные объяснения чиновников и не менее обременительные благодарственные речи столичной администрации. С подписанием договора о репарациях и обязательствах в отношении Лейли не возникло никаких проблем. В ответ Приск от имени своей планеты подписал документ об отсутствии дальнейших претензий.
Мальчишка не имел никаких официальных прав, однако дипломат, не колеблясь, заверил его подпись, а тех из лейлян, кто, в будущем, возможно, попытается оспорить подписанное обязательство, попросил направлять лично к нему, Седову. Ему было что предъявить в ответ — вживленные камеры наблюдения детально зафиксировали злоключения дипломата на Лейли. Обвинение в насильственном захвате и пытках галактического посредника при исполнении обязанностей обошлось бы лейлянам намного дороже, чем все выгоды от шантажа недобросовестных кураторов.