Подняв на достойные высоты самолетостроение, П.О. Сухой, тем самым, возвеличил свою малую родину и, уже сам того не ведая, создал здесь, в среде своих земляков, атмосферу уверенности в собственных силах. Остается только надеяться, что это сработает на пользу города.
ШАРКОВЩИНА
(июнь, 2005)
Эта книга собрала в себе княжеские грамоты о наделении землей служебных особ Великого княжества, а также купчие на имения, судебные дела и др.
В 1503 г. король Александр подарил Шарковщину дисненскому старосте и смоленскому каштеляну Юрию Деспот-Зеновичу. С этого времени имение стало передаваться по наследству.
Миколай Зенович передал его своему сыну Георгию. А еще позже имение переходит к внуку Миколая — тоже Миколаю.
Дочь последнего Регина Полубинская (после второго брака Хамцова) в 1604 г. со своим мужем продала имение канцлеру Льву Сапеге, который присоединил Шарковщину к своим имениям Друя и Иказнь.
В 1638 г. Сапеги отдали Шарковщину в аренду Георгию Сжаровскому, который правил тут до 1645 г.
С 1669 г. в Шарковщине хозяйничает королевский капитан Пэтэмптоле.
А после него — виленский подкаморий Чиж.
С 1692 г. арендатором имения становится чесник волковысский Масальский.
В 1713 г. Александр Сапега отдал Шарковщину под залог полоцкому городскому судье Ремяну Селицкому.
А в 1716 г. имение уже под залогом у вилькамирского маршалка Мартьяна Иосифа Домбровского.
В 1753 г. полоцкий воевода Александр Сапега выкупил фамильное имение у наследников Домбровских и продал его брест-литовскому воеводе Миколаю Фаддею (Тадеушу) Лопатинскому.
Последний в 1770 г. передал имение своему сыну Яну Никадиму Лопатинскому, который построил двухэтажный дворец, часовню, оранжерею, теплицу и сделал в Шарковщине свою резиденцию, одну из самых роскошных в Дисненском повете. Это имение, насчитывавшее 2 тысячи душ, размещалось рядом с двумя местечками: Старая Шарковщина и Новая Шарковщина.
В журнале «Церковное слово» в № 8 за 1997 г. находим материал О. Садовского о православной городской церкви, которая располагается на левом берегу реки Дисны.
Первое упоминание об этом храме относится к 1639 г. Лев Сапега вместо старой, известной еще в 1594 г., построил новую церковь — Вознесения, которая двести лет спустя, то есть в 1839 г., была обновлена помещиком Бернардом Федоровичем.
К концу XIX в. здание церкви пришло в упадок. Вот как описывает его современник: «Старо-Шарковская церковь — одна из самых ветхих и убогих церквей епархии: стены полугнилые, без штукатурки, здание церкви от времени покосилось и до того наклонено на северную сторону, что в предупреждение его возможного падения подперто пятью дубовыми столбами, при сильном ветре все здание трещит и шатается…»
В 1901 г. на настоятельское поприще в церковь вступил двадцатишестилетний священник Константин Жданов. Он сразу поставил вопрос о постройке нового храма.
В марте 1908 г. приступили к разборке старой, обветшалой церкви, чтобы на ее месте начать строительство нового храма. Деньги собирали с прихожан, которые обязаны были внести по 1 руб. 50 коп. с каждой своей десятины. Для сбора средств на иконостас отец Константин специально выезжал в Москву, где посещал дома купцов и других состоятельных людей. Собранных таким образом средств оказалось достаточно, чтобы устроить великолепный позолоченный иконостас, который находится в храме и поныне. Мало кому известно что существующий ныне в храме плиточный пол уложен руками отца Константина.
В 1910 г. храм был достроен и освящен в честь Успения Пресвятой Богородицы. Ко дню освящения была сооружена икона святого царя Константина.
В продолжении восемнадцати лет нес отец Константин свое пастырское послушание. В мае 1918 г. он был арестован и отправлен в Дисну. У него была возможность бежать, — конвоиры, ведшие его на расправу, были сильно пьяны. Но отец Константин ответил тем, кто ему предлагал побег: «Я никому ничего плохого не сделал, и что Бог пошлет, то и буду терпеть».
В ту ночь он был закопан конвоирами в землю живым…
В лице этого мученика белорусское православие имело честнейшего и чистейшего из своих братьев. Исполнив свое предназначение на земле, этот священник вознесся на небо, чтобы служить уже не смертным, а Богу. Он — святой, даже если и не утвержден в этом официально Святым Синодом. Он пострадал за Христа, чтобы еще раз напомнить всем, что честь, совесть — важнейшие достоинства, гораздо более важные даже самой жизни.
