– Готов?
Когда орк кивнул, Акан резко и сильно толкнул стрелу вниз. Орк закричал и отрубился не три удара сердца; хорошо Ивур не сплоховал и подхватил вождя. Однако Рой мучил орка не зря - стальной наконечник проткнул плоть и полностью вышел наружу.
– Терпи, - предупредил толстяк.
Морок снова кивнул, и Рой толкнул стрелу, чтобы с той стороны показалось древко. Орк простонал, но на сей раз чувств не потерял, хотя боль испытывал сильнейшую.
Теперь древко торчало по обе стороны руки. Нож толстяка сточил дерево, отделив металлический наконечник, и Рой снова дернул стрелу, уже в обратном направлении. Все! Окровавленная деревяшка полетела прочь. Монрок вымученно улыбнулся и поблагодарил Роя.
Чертов орк! Хорошо досталось? Все потому, что взбрыкнул! Вон оно как без магии инквизитора! Чертов монах! Чертов эльф! Я иду в сердце Запустения в окружении людей и нелюдей, половина из которых ненавидит друг друга, и все не доверяют остальным. За исключением Роя и Манрока, наверно, но те на коште у покойного Антуана, а я подозревал кардинала в совершенно определенных распоряжениях на счет вора Николаса Гарда.
Разъярился я не на шутку и в мыслях ещё долго бы проклинал судьбу, но со стороны лагеря вдруг раздался выстрел. Мы поспешили к ночной стоянке.
Глава 2. Опасное место
Посреди стоянки лежал Уртак. Остекленевшие глаза немолодого орка смотрели на небо, из располосованного горла текла кровь. Над ним навис Томас Велдон, он осенял мертвого знамениями и читал молитву. Гном, эльф и арнииец с оружием в руках - словно приготовились к бою - окружили церковника и убитого. Крик снова натянул тетиву, гном сжимал пару пистолей, а лейтенант вертел головой с аркебузой наперевес.
– Во имя Господа нашего...
Лицо Морока исказилось от ярости.
– Не приближайтесь к деревьям, - бросил через плечо арниеец.
– Она скрылась там!
Алиса! Он говорит об Алисе! Кровь и песок! Она начала убивать!
С уст Генриха фон Герингена слетели незнакомые слова; кажется, он выругался на огсбургском наречии. Имперец тоже понял, что убийца из ночного тумана вернулась.
– ... и вечный покой даруй усопшему, - продолжал инквизитор. Молитву он читал нарочито громко, как будто хотел, чтобы её слышали за пределами стоянки.
– Отец Томас!
– Монрок решительно направился к монаху.
Вождь жестом подал своим воинам какой-то знак, и трое орков за его спиной разошлись широким полукругом. Орки тоже взялись за оружие, как перед схваткой, только не очень-то похоже, что опасаются нападения из леса. Они ждут боя с Тейвилом, Барамудом и Криком!
Кровь и песок! Имперец расположился по левую руку от Болга. Он с ними! Граф не сводил взора с Тейвила, во взоре полковника читалось желание поквитаться за кончик уха.
Так мы себя сами перебьем! Алиса и рук не замарает!
– Проклятый пепел!
– пробормотал толстяк.
– Кровью пахнет!
Про меня и горца позабыли. Мы стояли на тропе, ведущей к берегу, и наблюдали за происходящим. Я лихорадочно перебирал варианты, как остановить намечавшееся смертоубийство, и не находил ничего лучшего, как тоже взяться за оружие.
Монрок остановился в двух шагах от инквизитора. Томас Велдон глянул на него, однако ж чтение отходной молитвы не прекратил. Орк потянулся к кинжалу на поясе.
– Рой, - я поднял один из пистолей над головой, - давай за мной!
– Чего удумал?
– пробормотал Акан, двинувшись следом.
– Нет времени объяснять.
На самом деле я не понимал, зачем позвал толстяка за собой. Может быть, чтобы его присутствие придало уверенности... А-а, к дьяволу! Они сейчас вцепятся друг другу в глотки. Надо действовать! Я выкрикнул:
– Святой отец! Манрок!
Мой возглас остался без ответа, тогда я выстрелил. По виску сбежала капля пота. Я рисковал, очень сильно рисковал. За выстрелом могли грянуть новые, и уже чужие, но пронесло. Нервы людей и нелюдей выдержали.
Когда-то на Крабе видел, как Рыжий Крюк пальнул в облака и за миг до начала резни сосредоточил на себе взгляды двух корабельных команд, не поделивших добычу. Взаимная злоба утонула в страхе перед Крюком, и тогда кровь не пролилась. А что сейчас? Репутация Николаса Гарда ужас не внушает. Что придумать мне?
– Прекратите!
– ничего другое на ум не пришло.
– Не вмешивайся!
– не оборачиваясь, прорычал Монрок.
Томас Велдон все также молился, словно не видя и слыша, что происходит вокруг, и от его поведения веяло не смирением, о чем любит говорить Матерь Церковь, а открытым вызовом. Чёртов монах!