— Вот - вот. Увидит княжич эту уродину и тут же сбежит. Без жениха останешься!
— Батюшка хочет выдать меня за княжича Добрыню, сына его друга Вышаты.
Зоряница только рассмеялась в ответ.
— Смеёшься? — презрительно взглянула на нее Огнеслава.
— Да! Ты Добрыню то видела? Вот. А я видела и даже в гостях у них была. Здоровенный, как медведь, а ум с орешек! Что думаешь, он просто так в приграничной крепости сидит, а не отцовым княжеством правит? Вон у князя мерийцев сын в соправителях ходит. А Вышата услал Добрыню в глухомань, чтобы под ногами не путался. Да и старше он тебя лет на пятнадцать. Первая жена Добрыни, наша дальняя родственница, дочка двоюродного брата жены нашего дядьки Пересвета… Впрочем, не важно. Так вот, она прошлым летом в родах скончалась. Тогда твой батюшка тебя за Добрыню выдать и задумал. Ему родственные связи с семейством Вышаты ой как важны, а от красавицы вроде тебя никто не откажется! — пояснила Зоряница. — Но сам Добрыня, так себе жених. С тем же успехом можешь за любого дружинника своего батюшки идти.
— Перестань! Признайся, ты мне это все нарочно говоришь! — вспылила Огнеслава. — Тебя за старика просватали, вот и бесишься!
— Может и нарочно, но сватал бы меня Аскольд, я бы с ним сбежала и родителей не послушала! — заявила Зоряница, глядя в спину удаляющемуся по улице княжичу.
Огнеслава тоже взглянула вслед молодому князю. После слов сестры, сомнение зародилось в ее душе.
— Послушай, Огнеслава, есть у меня одна бабка, ворожит и будущее предсказывает. Хочешь, я её сегодня к нам велю привести? Пусть она тебе на жениха погадает.
– вдруг предложила Зоряница.
— Даже не знаю. Есть ли смысл, все уже решено.
— Ничего еще не решено. Вон девки в деревнях на свидания с парнями бегают. Гулять вместе ходят, а уж потом парни сватов засылают. А иные и против родительской воли с женихами сбегают. Ничего нет плохого, если мы на княжича твоего только погадаем. А вдруг он судьба твоя? — вкрадчиво проговорила Зоряница.
— Хорошо. Будь по-твоему. Давай погадаем, — подумав, согласилась Огнеслава.
***
Тем временем поезд прибыл на княжий двор. Отец Огнеславы, князь Яросвет лично вышел встречать дорогих гостей. Когда все традиции были соблюдены, княжича и сватов пригласили в трапезную. Молодой князь Аскольд говорил мало, большую активность проявлял прибывший с ним боярин Светомил.
— Ну что же вы, дорогой князь, нам все невесту не показываете. Пора бы уже и на княжну взглянуть, — подал голос Светомил, после очередной чарки.
Яросвет понимал, далее откладывать уже неприлично и послал за дочерью. Гости застыли в ожидании. Когда тяжелые двери отворились, и в зал вошла вереница девиц, все взгляды устремились к юной княжне. Она стояла, опустив глаза, в украшенной обильной вышивкой рубахе, поверх которой красовалась алая с темно-синими вставками понева. Золотое шитье украшало низ поневы и полностью покрывало завеску, придавленную к пышной груди гроздьями бус. На голове княжны сверкал золоченый венец с самоцветами, а длинная русая коса спускалась почти до пола.
Девицу прибрали и нарядили настолько хорошо, насколько это было возможно, но все равно она была страшной. Перекошенное лицо, на котором, живя своею собственной жизнью, подергивался уголок рта, крупный подбородок и грубые черты совсем не украшали её. Княжна сильно сутулилась, одно плечо было выше другого. Но особенно ужасно выглядела кожа, под обильным слоем пудры, видно было бугорки и ямки, оставшиеся от прыщей. Прибывшие гости поморщились. Боярин Светомил закашлялся и лишь спустя некоторое время решился нарушить всеобщее молчание.
— Мы были наслышаны о невероятной красоте княжны Огнеславы, — запинаясь, проговорил он. — Не думал право, что она так… э… хороша.
Княжич Аскольд ничего не сказал, но сурово свел брови, а на его красивом лице, на миг, отразилось отвращение. Однако, он быстро вернул самообладание. Постепенно гости пришли в себя и традиционный ритуал сватовства продолжился. За спиной князя Яросвета возник мальчишка, один из боярских сыновей, служивших при дворе, склонившись к уху, прошептал срочное донесение:
— Княжичу известно о подмене.
— Что? — оторопел князь.
Настало время нервничать принимающей стороне. Осознание того, что сваты знают о его хитроумном плане и всё, что сейчас происходит игра чистой воды, привело Яросвета в смятение. Мальчик исчез, а князь напряженно всматривался в лица гостей.
Тем временем сват вновь завел задушевные речи. То и дело, щелкая пальцами, он призывал дружинников вносить тяжелые сундуки.
— Прими князь в подарок от славного города Зеяжска эти сундуки с мехами. Песец, куница, лиса и бобер великолепной выделки! — Светомил поднимал расписанные узорами крышки, выставляя на всеобщее обозрение отличные шкурки. — А также личный подарок от нашего князя — этот золоченый кубок с аметистами. Пусть только во славу твою пьют из него!
Князь Яросвет становился всё мрачнее от демонстрации подарков. Его словно покупали всей этой роскошью. Тошно. А боярин не унимался.
— Ну а во дворе, ждет тебя один из лучших жеребцов конюшен княжича Аскольда. Прими его в дар от будущего зятя, — пока Светомил упражнялся в славословии, в трапезную втащили огромный украшенный чеканью ларец. Боярин поднял массивную крышку и под общий вздох устремил свой взгляд на княжну. — Сей дар, дорогой невесте от жениха.
Ларец был набит жемчугами, венцами с самоцветами, коронами, браслетами да сережками. Но, к удивлению гостей, княжна не обрадовалась, а отшатнулась, словно увидела нечто ужасное. Что за девица! Неужто золота никогда не видела!