В нем и в героине.
Тот парень из спецназа, у которого сестру пырнули ножом из-за дозы? Знает ли он об этом – о том, что оплаченная американскими налогоплательщиками инфраструктура используется опиумными торговцами?
А если и знает – что с этим поделать?
Вода пахла по-прежнему. Коричневая от буйволиного навоза, с разноцветной пленкой дизельного топлива. Вьетнамская вода. Только напалмом теперь не пахнет, как пахло тогда…
Мелькнула мысль – а ведь при других обстоятельствах это был бы рай земной. Всегда тепло – минуса тут никогда не бывает. Рисовые поля родят столько, что даже в самые черные времена страна прокармливала себя. Мяса здесь мало – но полно птицы, а главное – рыбы и моллюсков, просто выйди в море и лови. Здесь никогда не было голода, джунгли дают достаточно дерева для постройки жилиш, французы оставили хоть какую-то инфраструктуру. Здесь можно построить десятки фабрик и вывозить их продукцию по воде куда угодно.
Вместо этого мы сожгли эту страну напалмом, отравили дефолиантами и ушли, разведя руками. Не смогли…
– О чем думаешь, русский? – главарь подошел и встал рядом, на носу сампана. Он был вооружен старой М16.
– О промысле господнем, – ответил Воронцов.
Главарь покосился на него.
– Через два часа стоянка, надо будет заправиться. Говори по-английски. Подумают, что ты еще один покупатель…
– ОК.
– Откуда ты знаешь наш язык, русский? Ты же не один из нас.
– Просто знаю…
…
Стоянка представляла себе бывшую крайнюю станцию для пибберов, самую верхнюю на реке, давно эвакуированную и брошенную. Сейчас это место находилось под контролем наркомафии, сюда по-прежнему ходила баржа, а люди племен приходили продавать свой товар. И не обязательно опиум – рыбу, птицу, потому что тем, кто здесь ошивался тоже надо было чем-то питаться. На месте форта в джунглях – наскоро устроили рыночек, здесь можно было купить все – опиум оптом, поделки из алюминия со сбитых вертолетов, отремонтированную джонку. Несмотря на то, что люди тут ошивались лихие, убийств и серьезных разборок тут почти не было. Все понимали, что неправильное поведение здесь – создаст проблемы для всех, и потому каждый – будет иметь к тебе счет. А иметь дело сразу с десятком гангов, представители которых тут паслись в ожидании, пока из джунглей вытащат на буйволах, а то и на слонах, и поставят на торг очередную партию опиума – мало приятного…
Их джонка ничем не отличалась от других – она подошла к причалу, местный служка, кривоногий и с явными следами ожогов – пробежался по пирсу, принял канат…
– Плата пять тысяч пиастров в день за лодку. И тысяча пиастров с человека…
Воронцов, слышавший этот разговор, покачал головой. Раньше тысячу пиастров стоил мопед.
– А не жирно? – мрачно осведомился главарь
– Гостиницу открыли – осклабился служка – девочки свежие есть… племенные чистые совсем. Никакой гонореи…
– Мы тут только спросить
– За один день значит платить…
Воронцов под мрачными взглядами, расплатился. Он понимал, что рано или поздно его спутники попробуют его убить – но не раньше, чем увидят самолет и тайник…
После оплаты им выдали что-то вроде номерков – это были «жетоны смертников», сделанные в САСШ для армии Кохинхины и теперь никому не нужные. Каждый день кто оплатил – получал новые номерки и сдавал старые…
Умно.
Место – Воронцов вынужден был признать – было оборудовано не так и плохо. Окопы частично засыпали, сделанные из бетона стандартные сооружения аванпостов использовали под помещения. Везде настелили что-то вроде легкого настила из бамбука. Кстати, часть окопов засыпана не была, там стояла вода. Воронцов догадался, почему – во время ливней, вода быстрее уходит и скапливается в окопах, откуда ее потом можно и в реку переправить.
Народ был весь с оружием, но какой-то агрессивности не чувствовалось. Пел петух, под ногами носился убежавший поросенок, как и все свиньи в этой части света черный и тощий. Из джунглей – доносились крики обезьян…
– Сюда…
Они зашли в бывшее помещение для личного состава, главарь переговорил кое-с-кем на местном диалекте и подвел Воронцова к старику, столь крошечному, что он походил на десятилетнего подростка.
– Это Си – сказал он – он скажет, верны ли карты.
Просто так по джунглям было ходить нельзя – то оползень, то минное поле, то еще что. Война закончилась, но продолжала убивать. Еще в свое время было выпущено немало неправильных карт
Воронцов развернул карту, вместе с бумажкой в тысячу пиастров протянул старику. Старик извлек очки, явно еще французские. Осмотрел карту, сказал что-то
– Карта похожа на правду –сказал главарь
Старик снова заговорил, он был явно обеспокоен
– Что он говорит – спросил Воронцов, не знавший местного диалекта.
– Он говорит, что дальше нельзя – пренебрежительно сказал главарь – говорит, что дальше живут драконы…
Кохинхина. Джунгли, племенная территория. 17 июня 1979 года
Мало кто из европейцев – осмеливался отправиться в джунгли.
Местные джунгли не простые, они – горные, а потому – очень неустойчивая, сырая, глинистая земля, по которой тяжело передвигаться. Ноги постоянно скользят, в любой момент слой грунта под ногой может поехать. Они не высокие, одноярусные, верхний ярус выдается метров на двадцать пять – это не Латинская Америка, где джунгли порой достигают шестидесяти – семидесяти метров. Но это и не тайга – изобилие влаги делает очень густым подлесок, а отсутствие морозов – делает чрезвычайно разнообразным животный и растительный мир джунглей.