Чувственной!
– А уж как я в восхищении!
– Подмигнула мне трехрожка, давая понять, что женщины любой расы остаются женщинами.
– А уж тех, кто подаёт "Сайтурр" во флюте, следует казнить на видном месте, чтобы остальным было не повадно!
В этом месте я был с Торной совершенно согласен - "Сайтурр" следует подавать исключительно в гоблитах, но...
– Дороговатое, конечно, удовольствие... Но, оно того стоило!
– Торна полюбовалась "наполнением" кафешки и откинувшись на спинку кресла, улыбнулась.
– Гм, пожалуй, я в доле.
– Сказал я, переводя на счет Торны десяток миллионов с "чебуречного фонда".
– Мне понравилось, спасибо!
– Да где же таких делают-то?!
– Искренне удивилась Торна, слегка опешив от моего решения.
– Да на тебя все бабы в радиусе десяти световых лет должны вешаться и держаться, вцепившись руками-ногами!
– Нет уж, чур меня, чур!
– Замахал я руками, на такую перспективу.
– Я уж лучше во Фронтир махну, дальше наемничать!
– Кстати о твоем наемничестве...
– Торна С'Олах сбросила мне сеть странный файлик похоронной церемонии алефов в вперемешку с людьми, где на снимках покойного виднелось смутно знакомое лицо.
– Это, совершенно случайно, не твоя работа?
В голове хмуро хмыкнула Лизка, напоминая многократно кастрированного алефа, чью тушку, я совершенно в этом уверен, хоронить на такой церемонии просто не могли, за неимением намертво сгоревшей тушки.
– И даже не совершенно случайно - моя.
– Признался я, прекрасно понимая, что Торна меня сейчас проверяет. Уж с ее то связями, задать нужные вопросы на Бирже Наемников...
– А что, есть проблемы?
Тренькнула сеть, сообщая о переводе одного креда, с личного счета теры Торны С'Олах.
– Я бы больше заплатила... Но... К сожалению, нельзя.
– Трехрожка помрачнела.
– То, что Тернавиэсь и вправду больше не топчется по пространству - это очень мило с твоей стороны. А заказ на тебя, что сделала моя дура-внучка, я отменю, можешь не переживать.
Пока я переваривал услышанное, она грустно усмехнулась:
– Любовь - слепа. А первая любовь, так и вовсе... Кошмарна...
Бронированный флаер замер перед входом в мою гостиницу и распахнул двери, намекая, что пора на выход.
– Дан... У меня есть маленькая просьба.
– Тера быстро прикусила нижнюю губу, словно собираясь прыгнуть в омут.
– Не убивай девчонку. Она просто пока еще глупая и не разбирается ни во взрослой жизни, ни в отношениях, ни в злости. Лучше забери себе. Сломай. Но не убивай. Пожалуйста!
Ну, и что мне делать?!
Только хмыкнуть и сказать одно-единственное слово - "Хорошо"!
Глава 18 Так бывает, кто-то пролетает
"Тебе опять письмо счастья"!
– Хихикнула Лизка, проверяющая почту.
– "Восемнадцатое за двадцать минут"!
Вот, и что этому существу от меня надо-то, а?!
Открыл письмо и прочел: "Смерть уже близко!"
И еще сорок строк двенадцатым шрифтом, объясняющие всё - как меня убьют, что сделают с потрохами, куда засунут, чем будут солить и дубить, что пойдет на набивку и как именно будут любоваться моим чучелом - одним словом, вообще "ВСЁ", кроме главного - за что, блин?!
"Думаешь, это кто-то серьезно за меня взялся?" - Поинтересовался я, заодно "подтягивая к разговору Юру, а то он у меня, последний месяц совсем разбаловался, пока не пнешь - не полетит...
"Судя по тому, что отправка писем с угрозами идет из треугольника на границе Центральных миров... То, во Фронтире тебе точно ничего не угрожает!" - Утешил меня Адъютант и развел руками, мол, никаких других вариантов нет, не было и точно вряд ли будут.
Да, мои "вголове искины" приобрели новую особенность, пусть пока и привязанную к существующим голографическим передатчикам, тем не менее, эта парочка начала "являться в мир" очно, время от времени шокируя то видом (Юра), то нарядами (Соответственно - Лизка)
"Не называй меня Лизкой!"
"Будешь возбухать, вообще буду звать тебя Лизунькой!" - Пригрозил я, вспомнив незабвенного зеленого, полупрозрачно Лизуна из "Охотников за привидениями".
"Хам".
– Печально констатировала моя нейросеть, меняя свой облик с милой брюнетки на жуткую негритоску с пером в носу, обвислыми сисками и угловато-шишкастым черепом, болтающимся на длинной, почти жирафьего вида, шее.
Бр-р-р-р-р-р!
Знает ведь подлюка, как ранить меня в самое чувство прекрасного!