— Доброго здравия, Ярослав, — поклонилась мне с полуулыбкой, вызывая новые волны восторга. — В каждую нашу нечастую встречу вокруг тебя бурлят страсти и интриги. Интересные и опасные, порой на грани жизни и смерти.

— Доброго здравия, Василиса, — поклонился и я, стараясь держаться невозмутимо. — В каждую нашу нечастую встречу вокруг вас царит мир и любовь. Всё это развеивает и интриги, и страсти.

— Вот как? — Неожиданно возмутилась Василиса. — Хотите сказать, со мной так скучно?

Аж в груди проморозило от переменчивости настроения. Похоже, она диктует эмоции всем. О чём свидетельствует волна негодования, которую я затылком чую от адептов.

Следуя моему примеру, красотка перешла на «вы». Вот как легко можно отдалиться. Поборов тоску, я улыбнулся, сдержав желание распинаться при посторонних дальше. По большому счёту вообще не хочу разговаривать с ней откровенно при свидетелях.

— Ярослав хотел сказать, — начала Морозова учтиво. — Что люди вокруг вас теряют злобу и желание навредить друг другу, только и всего.

Василиса посмотрела на Морозову с подозрением. Блин, никогда ещё не видел такой идиотской ответной улыбки от Гали.

— Так ли? — Спросила Василиса и снова взглянула на меня. — Ярослав?

— Златояра вон убежала, живой пример, пожалуйста, — выпалил я.

— Получается, я спасла вас? — Спросила с какой–то надеждой.

Только рот открыл парировать утверждение. Князь подошёл, с дочкой поравнявшись, и на меня уставился хмуро своими глазами навыкате. Невысокий, худой, узколицый, ямки длинные по щекам. Василиса явно не в него пошла. А может, жена на стороне нагуляла.

— Снова отличился, Суслов? — Выпалил он сварливо. — Так тебе никакой рати не хватит против гнева императора.

— Ну я ж её не убил, — пожимаю плечами.

— Силёнок не хватит, — произнёс Вячеслав хищно. — Она маг одиннадцатого ранга.

Блин, чем дальше, тем страшнее.

— Да мне какая разница? Ранги эти ваши, — кривлюсь, стараясь на Василису не пялиться. А она, похоже, изучает меня пристально.

— А чего тогда свалился от её лёгкого удара? — Подловил князь.

— Поддался очарованию, — кривляюсь. — Вернее, пошёл по примеру лизоблюдства и подхалимства, поэтому демонстративно упал, чтоб её умаслить. Холуй я, ещё тот. Вы ж знаете меня, как облупленного, Вячеслав Иванович.

— Ярослав, — слышу укор от Морозовой. — Придержи коней.

— Простите, ваше сиятельство, — кланяюсь князю. — Я граф из глухой деревни, порядков светского общества не ведаю.

— И не только их, невежества тебе не занимать, Суслов, — ворчит Вячеслав дальше. — За такое непослушание давно нужно было тебя в темницу бросить и земли все отнять.

— Папенька, — возмутилась Василиса. — Полно.

— Не полно, Василисушка, не полно, — говорит снисходительно, как же голос его меняется. — Упустил засранца сразу, и вон уже город незаконный выстроил да войск насобирал, непонятно за какие рубли. Да на какие нужды.

И всё это адепты с мастерами слушают…

Стою, обтекаю. Хотя есть, что сказать. Но умоляющий взгляд Морозовой держит.

— Отец, — дёрнула князя за рукав Василиса. — Остановись.

— Ладно, не те здесь разговоры, — прошипел Вячеслав, продолжая сверлить меня пучеглазым взглядом, и объявил надменно: — сегодня с ужина в замок явиться тебе наказываю, ответ за всё держать будешь. Граф Суслов.

— Как прикажете, ваше сиятельство, — отвечаю, едва сдержав нелестные слова в ответ.

Кланяюсь ему головой. Василисе кланяюсь чуть пониже, на неё не глядя. И сваливаю с полигона, ни с кем не прощаясь.

— Ярослав? — Окликает неуверенно Морозова в спину.

— Оставь, — слышу от князя. — Видать, в детстве его батька не порол.

— А у него и не было батьки, — бросила Василиса зло. — И тебе до этого дела не было.

Слышу, как и она уходит.

— Василиса?! Ну а ты чего взъелась, душа моя? — Воет князь и дальше шипит себе под нос: — а всё из–за этого… Ну подожди у меня.

Всё дальше уже не слышу. Ветерок подул, трава зашумела. И от ярости моей стала вянуть по сторонам за мгновения, превращаясь в пыль и обнажая землю до проплешин.

Князь ответа хочет? Будет ему ответ. Да такой, что он сам мне должен останется.

В особняке все делами заняты. Поэтому поужинал за столом один. Леся накрывала. Пару раз бросив на меня взгляды с надеждой, она поняла, что бесполезно, и не решилась дальше приставать. Всё молча. Да по мне и видно, что озадачен. А вернее, даже зол.