– Тогда нет, – сощурился Эрик, усмехаясь, – насчет этого можешь не беспокоиться.
Он свернул вбок, нажал на кнопку пульта, который вслепую нашарил между сиденьями, и заехал в открывшиеся ворота. Мы оказались на месте.
Для того чтобы разглядывать дом, было слишком темно, но даже свет двух небольших фонарей под навесом успел показать: сюда вложены сотни тысяч. Сотни.
Добротный двухэтажный дом, отделанный кирпичом, с белыми окнами и покатой черепичной крышей, был построен словно по какому-то старому образцу и выдавал исключительно английский дух. Классика как она есть, еще немного – и из окна на втором этаже выглянет пара рыжеватых карапузов. Семьи выплачивали тридцатилетние ипотеки за такие дома только для того, чтобы со стороны фасада приблизиться к верхушке среднего класса.
Правда, это касалось скорее Нориджа – в Лондоне подобная роскошь была уже неподъемной.
Эрик открыл для меня дверь, и теперь стал очевидным обманный эффект его дома: почти исторический снаружи, внутри он был напичкан техникой и отделан дальтоником: каждая деталь была либо белой, либо черной, либо серой.
Со входа мы сразу попали в гостиную, просторную настолько, что сюда уместилась бы наша с Брендой квартира, а в углу еще сербская забегаловка. От монохромности кружилась голова: самым ярким пятном в этой комнате была я. Даже подушки на диване и те расставлены с чередованием оттенков светло-серого, мышиного серого, как-моя-жизнь-серого и мокрого асфальта.
– Стильно, – сдержанно прокомментировала я.
– Ты предпочитаешь пиво или что-нибудь покрепче?
Усадив меня на пресловутый диван, Эрик отошел к двери.
– Боюсь, на сегодня мне хватит алкоголя.
Всегда предпочитала секс на трезвую голову. Тем более меня и так уносило от его запаха настолько, что становилось страшно проснуться влюбленной в этого парня – со мной такое происходило по щелчку пальцев.
Самое сложное в моей жизни, без шуток: я испытывала чувства едва ли не к каждому встречному, если в нем было хоть что-то цепляющее. Самой жуткой оказалась влюбленность в кассира из местного «Ко-опа»: я три дня ходила только к нему на кассу и потратила кучу денег на ненужное барахло. И знаете, от чего меня так жахнуло? Восхитительная густая шевелюра и длинные ресницы, как у девчонки. Мне хватило.
– Думаю, совсем без него мы не обойдемся, – пожал плечами Эрик. – Так что выбирай.
– Что будешь ты?
– Виски.
– Тогда мне то же самое, но в два раза меньше.
Серая – естественно! – лестница вела на второй этаж, видимо, к спальням. Остальные двери, натыканные по разным сторонам гостиной, были закрыты. Эрик исчез за одной из них – скорее всего, ведущей в кабинет, – оставив меня и дальше разглядывать это бесцветное царство.
Интересно, мы доберемся до спальни или потрахаемся прямо здесь, на диване? Сидеть перед выключенным телевизором в полной тишине было неуютно, но если бы я нашла пульт и переключила на четвертый канал, чтобы досмотреть любимое шоу, это выглядело бы тупо.
Сбоку от дивана было огромное панорамное окно, за которым, по идее, располагался задний двор, сейчас погруженный во тьму. Я поднялась, подошла к нему и попыталась вглядеться, хоть и видела только себя в отражении. Ничего такая девочка, будь я мужиком, то сама с собой переспала бы.
– Пытаешься понять, что за ним?
Эрик подошел слишком тихо, заставив меня вздрогнуть и поморщиться. Слева появилась рука со стаканом, а вторая крепко обняла за талию. Боже, какой он был… мускулистый. Я спиной чувствовала, как напрягались его мышцы, когда он прижимал меня к себе.
– Задний двор, – ответила я, делая глоток. – И, скорее всего, лес.
– Ты узнаешь, – пообещал он. – А пока расскажи мне, Уна Боннер, как давно ты стала тиндер-аферисткой?
– Что?!
Я едва не уронила стакан, но все же сохранила крохи самообладания. Боже, этот запах… Я совсем запуталась в своих чувствах, но разум мощным воплем заставил вернуться в реальность.
– Ты – тиндер-аферистка. Разводишь парней на деньги, а потом исчезаешь из их жизни. Я хочу, чтобы ты рассказала мне все: как много их было, как действовала, сколько заработала.
– Я не…
– Не заставляй меня идти другим путем, – тон его голоса изменился на новый, стальной и жесткий, – сделай глоток и расскажи. Это твой хороший вариант.
– Не понимаю, о чем ты, – пошла ва-банк я.
Что ему нужно от меня?! Неужели так сложно просто потрахаться и вызвать девушке такси? К чему этот допрос?
– Хорошо, попробуем плохой вариант, – угрожающе произнес Эрик.
Через какую-то секунду свет в гостиной погас, но тут же включился снова… На заднем дворе.
У моих ног за стеклом сидели два добермана. Большие черные собаки смотрели на меня с таким интересом, словно хозяин привел им обед. Возможно, так и было.
– Они натасканы есть человеческое мясо, – предупредил Эрик, и его рука больно сжала мой бок. – Выбирай: либо рассказываешь все мне, либо отпираешься дальше, но уже во дворе с ними.
– Я не такая уж аферистка, – выпалила, едва не заикаясь.
Блядь, блядь, вот блядь! И баллончик, как назло, остался в сумке на диване! Вот тебе и съездила потрахаться. Кто же знал, что видов маньяков больше одного?! И конкретно этот сейчас собирался скормить меня доберманам.