«Вы, наверное, раздаёте советы по этикету? Будьте сдержанны; платите столько, сколько указано в счёте; не хвастайтесь Большим цирком или новым амфитеатром Флавиев...»
«Писать, когда можешь; не воровать подношения; торговцы сувенирами хотят, чтобы ты их обменял; менялы — нет. Никогда не забывай, что Афины были мировой державой, когда Ромул ещё сосал молоко волчицы. — О да. Это не мешает мерзавцам стоять перед памятником в Фермопилах, когда их сердца должны быть разбиты, и ухмыляться: «Но Леонид и спартанцы проиграли».
«И это не мешает им постоянно ныть?» — вставил я.
Финей одарил меня язвительным взглядом. «Что ты слышал, Фалько?»
«В Олимпии не будет Игр?»
Он втянул воздух через щель между передними зубами. «Они понятия не имеют!» — он печально покачал головой. «Великие боги, Фалько! Неужели эти глупцы не знают старую историю? Один человек угрожал своим рабам, что если они будут плохо себя вести, их накажут отправкой на Олимпийские игры».
«Все настолько плохо?»
«Хуже! О, я брал там экскурсии во время соревнований. И тут начинается нытьё! Это просто кошмар. Даже если они думают, что знают, как всё будет, они падают духом, когда сталкиваются с реальным опытом. Они не могут двигаться, ничего не видят, их кусают мухи, и они валятся с ног, потеют, как свиньи, в жару, падают от обезвоживания, их грабят торговцы благовониями, уличные артисты и проститутки...» Всё это теперь было знакомо. Меня эта болтовня не впечатлила. Финеус взглянул на меня, чтобы понять, как я это воспринимаю, а затем настойчиво продолжил: «Они так плотно набиты, что люди падают в обморок. Как только я завожу людей на стадион, мы застреваем там до закрытия. Игры — это жестокие события, долгие дни, когда мы сжимаемся под палящим солнцем, вокруг царит смятение.
«А женщин ты брать не можешь?»
«Я бы не брал женщин, даже если бы мог!»
Мы остановились перед южной колоннадой – длинной колоннадой, высеченной в скале на двух уровнях. Над нами на впечатляющем утесе возвышался храм Аполлона, которому уже сотни лет. В нём тянулся длинный и спокойный, уверенный ряд широких, слегка приземистых греческих колонн, с которыми я уже был знаком.
в Олимпии; на мой взгляд, не столь изысканные, как более высокие колонны наших римских храмов. Елена всегда говорила, что Аполлон достаточно красив, но не приглашала его домой на ужин. Он обязательно принёс бы с собой лиру и захотел бы устроить музыкальный конкурс. Как и Нерон, Аполлон, как известно, дулся и становился ворчливым, если ему не позволяли победить.
«Итак, Финей, — тихо спросил я. — Твой запрет на женщин действует с того года, когда ты забрал Марцеллу Невию и её пропавшую племянницу?»
Финей выдохнул, надул щёки. «Опять!»
«Опять ничего. Оно так и не прошло».
«Послушай, Фалько. Я не знаю, что случилось с этой девушкой. Я правда не знаю». Тон, которым он это произнес, словно намекал на то, что есть и другие вещи, о которых он, по его словам, не знал, и к которым применима какая-то иная мера истины. Мне было интересно, какие именно.
«А Валерия Вентидия, забитая дубинкой невеста?»
«Откуда я могу что-то о ней знать?»
Мы с ним освежились под статуей крадущегося льва, укрывшись от палящего солнца в тени её огромного постамента. В обшарпанном киоске продавали напитки. Не комментируя последнее замечание Финея, я купил две чаши медового вина. Ну, оно, пожалуй, и сгодилось под вино. Мы встали, чтобы пригубить их, а потом вернуть кубки.
«Я был с людьми, — напомнил мне Финей. — Я водил людей на шуточный пир в честь победы. Когда невеста умерла», — настаивал он.
Я снова попробовал свой напиток, тоскуя по более привычной уличной еде. «А когда девушка поднялась на холм Кроноса, где ты был тогда, Финей?»
«Боги, не могу вспомнить!» Его голос был тихим и полным раздражения. Я оторвал рот от липкой чашки и посмотрел на него. Должно быть, у него тогда был ответ – и я хотел его услышать. «Это был последний день», – заметил он с обычным пренебрежением.
Молодой Главк рассказал мне программу. Пока мы с Финеем двигались к огромной тройной входной арке Форума, рядом с огромным комплексом фонтана Пирены, я отсчитывал события. День первый. Приведение к присяге участников, состязания герольдов, жертвоприношения, речи. День второй. Конный спорт.
мероприятия (гонки на колесницах и лошадях, пятиборье). День третий. жертвоприношение ста быков Зевсу, состязания в пешем движении. День четвертый. контактные виды спорта - борьба, бокс, панкратион.
«И гонки в доспехах», — добавил Финеус. Педантичный ублюдок.
«День четвертый, я думаю, будет особенно тяжелым для всех присутствующих женщин.
Они сидели взаперти, им особо нечем было заняться, ожидая, когда их товарищи-мужчины вернутся домой, зная, что они будут одержимо говорить о крови и побоях».
«Как я это вижу», — сказал Финей напыщенно и без особого сочувствия,
«Если эти богатые женщины соглашаются сопровождать своих мужчин в спортивном туре, они должны знать, на что идут».
«Думаю, моя жена могла бы сказать: все женщины недооценивают то, что мужчины могут им навязать!»
Мы уже были у фонтана. Мы стояли на оживлённой лестнице, забитой людьми, входившими и выходившими из бассейнов. Над мрачными цистернами, расположенными значительно ниже уровня современного Форума, возвышались шесть эффектных арок. Я подумал, не является ли это уровнем древнего фундамента, до того, как Муммий, завоевавший Коринф, во имя Рима совершил жестокое разрушение. «Мне говорили, что Марцелла Невия много путешествовала, но она и её юная племянница, возможно, мало знали о мире спорта. Возможно, они не были готовы, Финей. Тётя была незамужней, замужем или вдовой?»