В тот день у меня был запланирован еще один визит. Я направился к коттеджу Фаусти Месанцы и застал ее как раз в тот момент, когда она закрывала калитку своего сада.

– Я успел на собрание книжного клуба?

– О, конечно. Туда-то я и собираюсь. Пойдем со мной, я познакомлю тебя с остальными. Раньше в том здании находился врачебный кабинет, но мы с соседями сделали небольшой ремонт и превратили его в кафе. Каждый месяц мы передавали друг другу ключи и открывались по субботам после обеда и по воскресеньям после мессы. Но теперь помещение арендует молодежь. А мы, старики, до сих пор ходим туда выпить по стаканчику вермута и поиграть в карты. В непогоду разжигают камин, и становится совсем уютно.

Мы прошли по крутым улочкам Угарте. Деревня прекрасно сохранилась, а рядом с церковью даже имелся средневековый питьевой фонтан. Хотя сегодня здесь проживало не больше сотни человек, было чудом, что за тысячу лет место не обезлюдело полностью. Возле бара находилась стена для игры в пелоту [62] и деревянная площадка для боулинга.

Заглянув в окно, я разглядел деревянную стойку, потертый бильярдный стол и нескольких подростков, играющих в настольный футбол. Опустилась вечерняя прохлада, и когда мы вошли внутрь, тепло пылающего камина оказалось весьма кстати.

Из угла возле очага за нами наблюдала пожилая женщина в инвалидной коляске. Она оглядела меня с головы до ног с саркастической улыбкой. Я не раз встречал подобное выражение у других стариков, которые много повидали на своем веку и не заботились о том, что думают окружающие. Ее маленькие запавшие глаза не упускали ни одну деталь. Мы подошли поздороваться.

– Это моя свекровь Бенита, – представила Фаусти. – Лучше ничего ей не говори, у нее отличная память.

Я придвинул стул и сел у огня рядом с Бенитой. Знакомство обещало быть полезным.

– Это Сесилия, фармацевт, – сообщила Фаусти, когда в бар вошли еще несколько женщин.

– Аптекарша, – поправила Бенита. – И она не ладит с Авророй, которая раньше торговала бакалеей на рынке, а теперь вышла на пенсию и мается от скуки.

Появился молодой человек лет двадцати пяти с ящиками безалкогольных напитков.

– Это Гонсало, он заведует баром.

Парень поприветствовал нас улыбкой. На футболке у него красовалось животное с телом козла, головой льва и хвостом змеи, а также надпись «Я химера». Он подошел узнать, не хотим ли мы чего-нибудь выпить. Фаусти попросила «как обычно», а я заказал маленькую бутылку воды.

– Чомин – краснодеревщик, – продолжила Фаусти. – Ему надоело жить в городе, и он открыл здесь мастерскую. Обязательно туда загляни, он делает прекрасные вещи.

– Хорошо, – пообещал я.

Через десять минут я знал имена двадцати местных жителей, сидевших вокруг с открытыми на одной странице экземплярами «Повелителей времени».

– У нас новый участник, – объявила Фаусти. – Он не из Угарте, и тем не менее давайте его поприветствуем. Его зовут Унаи, и он…

– Инспектор уголовного розыска из полицейского управления Витории. Но здесь я в качестве читателя. – Я улыбнулся. Мое заявление стало неожиданностью для всех, включая Фаусти.

Присутствующие с любопытством воззрились на меня. Я изучал выражения лиц, делая мысленные заметки на будущее.

Затем, когда первый испуг прошел, кудрявая молодая женщина по имени Ирати, которую мне представили как владелицу центра сельского туризма в Угарте, начала неторопливо читать вслух.

Я перевел взгляд на потрескивающий огонь и, загипнотизированный языками пламени, в очередной раз прослушал уже знакомую историю.

Я встретил Гуннара на Руа-де-лас-Тендериас. Увидев выражение моего лица, он увел меня подальше от праздничной толчеи в сад шорника Перо Висиа.

– В чем дело, Дьяго? Тебе что-нибудь нужно?

– Твои сильные руки и две кувалды.

– Тогда пойдем в кузницу.

Мы шагали молча, обходя горожан, муку и пепел. Время от времени я оглядывался через плечо, ощущая позади чью-то тень, но никого не увидел. Только цветные ленты, высокие колпаки и лица, раскрашенные в черный и красный цвета.

Хотя двери церкви были широко открыты, никто не вышел нас поприветствовать. Странно, что священник не вернулся. Войдя в ризницу, Гуннар зажал нос.

– Боюсь, ты прав, – пробормотал он.

Не тратя времени на разговоры, мы принялись бить кувалдами по стене ризницы. Вскоре раствор между камнями начал осыпаться, и наконец просвет стал достаточно большим, чтобы один из нас мог пролезть внутрь.

– Хочешь, я пойду? – спросил Гуннар, прикрывая нос рукой.

– Нет, просто принеси мне свечу, – ответил я.