Никакого подвоха я в артефактах не почувствовал. Разве что один: на каждом наруче был выгравированный огромный и крайне заметный герб МАУД.
Надень мы их, и всем даже издали будет видно, кого мы представляем.
— Благодарю, — кивнул я и нацепил оба наруча.
А затем я снова зарылся в сундук, в который скидывал лишнее добро, и достал несколько коробок с широким лейкопластырем.
— Пожалуй, стоит взять на всякий случай, — пробурчал я себе под нос для виду и убрал лейкопластырь в рюкзак.
Анна с явной неохотой взяла свою пару наручей. Она явно колебалась и не горела желанием их надевать.
— Анна, не сомневайтесь, пожалуйста, — серьёзным тоном произнесла баронесса и тоже нацепила на себя наручи — ей осталась пара самого маленького размера. — Дополнительная защита уж точно лишней не будет.
— Что же вы, госпожа Есипова, брезгуете надевать вещь с гербом Академии? — недобрым тоном поинтересовалась секретарша, остановившаяся позади Анны.
— Ну что вы такое говорите, Алла Генриховна, — обернувшись, улыбнулась девушка. — Просто подумала, что это такой ценный артефакт. Рассматривая его, я восхищалась щедростью Академии. Конечно же я надену. О! — Она замерла и прислушалась, а затем подняла голову к небу. — Вертолёт летит. И он приближается!
— Ваше транспортное средство прибыло, — холодно улыбнулась секретарша ректора. — Счастливого пути, герои Академии. С нетерпением буду ждать новостей о вашем возвращении. В добрый путь.
Правда, голосок её ничего доброго не предвещал.
Или мне просто показалось?
Глава 3
— Александр, что вы делаете? — поинтересовалась Анна, внимательно наблюдавшая за мной.
Вертолёт плавно покачивался в воздухе, а гул его лопастей давил на уши. Я испытывал сдвоенные чувства. Впрочем, как и каждый раз, когда пользуюсь транспортом этого мира.
С одной стороны — «спасибо, что не пешком». Несмотря на то что по моему внутреннему ощущению времени Первое Пришествие Демонов случилось более тридцати лет назад, а пик упадка человеческой расы, соответственно, лет двадцать семь назад, воспоминания о том времени свежи в моей голове настолько, будто это случилось позавчера. Какое-то время мы жили как оборванцы-дикари. Да, отчасти технологичные дикари, но всё же оборванцы с кучей неработающей техники.
И поэтому я радуюсь местным работающим автомобилям, или, как сейчас, вертолётам.
Но другая моя часть помнит, насколько комфортными могут быть человеческие изобретения. И вот она сейчас она орёт: «Мы летим в консервной банке!»
А вторая ей отвечает: «Зато сиденья не ободранные. И в пробках стоять не нужно».
В общем, тяжело быть Близнецом.
Я оторвался от своего занятия и посмотрел на Анну.
— Любой воин вправе модернизировать своё обмундирование, вы так не считаете? — спросил я с улыбкой.
Девушка снова покосилась на артефактный наруч, который я держал в руках, и на котором почти закончил заклеивать лейкопластырем герб Академии.
— Пожалуй, вы правы… — задумчиво произнесла она, а затем подозрительно прищурилась и спросила: — А не страшно вам настолько сильно менять ключевые настройки своего вооружения?
Мол, не боюсь ли я так демонстративно идти против МАУД? Ха… да я вроде не иду. МАУД и так получит часть признания за то, что её студенты из её общаги на её вертолёте прилетели выполнять свой священный долг дважды одарённых.
А мне не хочется, чтобы каждый встречный аристократ по умолчанию считал меня частью МАУД. Нужно, чтобы меня воспринимали как независимую единицу.
— Тю, да разве ж это ключевые? — усмехнулся я, вернувшись к заклеиванию герба. — Как сказал бы мой водитель: «на скорость не влияет».
— Хм… — задумчиво протянула Анна и улыбнулась краешком губ: — А у вас не найдётся ещё лейкопластыря?
— Конечно найдётся! — тут же ответил я. — Я ведь хорошо подготовился к этому походу.
В итоге через минуту герб на наручах заклеивали уже все в нашем квартете. Как я и думал, мои товарищи поддержали эту инициативу. Они — потомственные аристократы, и уж точно не желают, чтобы их связывали с кем-то кроме их законных господ.
Вертолёт завис в воздухе и начал снижаться, когда я как раз закончил заклеивать второй герб. Я подошёл к двери и, отодвинув её в сторону, выглянул наружу.
Неотвратимо ко мне приближалась земля, а точнее футбольное поле, на котором стояло шестеро человек в тёмных артефактных доспехах. Что там за огромные пятна на их доспехах, а?
Когда нас разделяло метров тридцать, я усмехнулся — не пятна это вовсе, а герб их училища.
Садиться вертолёт не стал и просто завис в воздухе над кронами деревьев. Я скинул верёвочную лестницу, по которой ещё недавно сам забирался на борт, и с любопытством уставился вниз.