Дядя стоял расслабленно, плечом опираясь на клетку, а свободной рукой поглаживая своего зверя, который сидел у его ног, но… прищуренные глаза безостановочно следили за мелькающими в свете мха трещинами в стене, будто читая невидимый текст. Двое других мужчин вели себя схоже. Они не проявляли открытого страха, но их позы были собранными, а взгляды, скользящие по решётке и уходящей в темноту шахте, выдавали привычную, закалённую годами опасений бдительность. Они молчали, и в их почти синхронном дыхании чувствовалась спайка людей, не раз ходивших вместе в опасные места. Их звери тоже не подавали признаков паники: ястреб неподвижно сидел на плече, а хитиновый рейдер устроился на полу, свернувшись калачом, но его серповидные клешни были слегка приоткрыты.
Внезапно свет мха пропал, и нас окутала абсолютная, густая темнота. Потом где-то далеко внизу забрезжил слабый отсвет, и стены шахты исчезли. Клетка выплыла из узкой трубы в невообразимо огромное подземное пространство.
Мир, открывшийся передо мной, выбил из головы все мысли и страхи, оставив лишь немой восторг и ужас.
Мы медленно опускались в центре колоссальной полости, а под нами раскинулась безумная, живая мозаика. Всё пространство внизу было составлено из сотен гигантских фрагментов абсолютно разных лесов, резко и неестественно сшитых между собой.
В одном месте бушевали тропические джунгли с лианами толщиной в дубовый ствол, от которых исходил парящий зной. Прямо рядом начинался сумрачный хвойный бор, где между тёмных елей клубился холодный туман, а земля была укрыта ковром из хвои. Рядом с ним лежал участок ослепительно-белого леса, деревья которого сверкали голубым льдом, а дальше виднелась зловещая желтоватая чаща с полугнилыми, скрюченными стволами. Границы были чёткими, как по линейке: линия раскалённого песка упиралась в стену инея, а пышная зелень папоротников обрывалась, уступая место сухим, колючим ветвям. Казалось, будто гигантская рука нарезала куски разных миров и беспорядочно свалила их в одну кучу.
Я замер, не в силах оторвать глаз от этого сюрреалистичного зрелища. Волнение, страх перед неизвестностью — всё померкло перед лицом абсолютно чуждого, не подчиняющегося никаким земным законам зрелища.
Дядя, наблюдавший за моей немой реакцией, хрипло хмыкнул.
— Давненько не видел таких рож, — прокомментировал он. — Обычно такое только у зелёных новичков. Ну что ж… — он широко расставил руки, указывая на безумную мозаику под нами. — Добро пожаловать на Первый Слой Великого Леса.
Затем его взгляд стал профессионально-оценивающим. Он отвернулся и начал быстро сканировать меняющуюся по мере нашего спуска картину.
— Ага, — вдруг пробормотал он себе под нос и ткнул пальцем в сторону. — Повезло тебе сегодня, племяш. Смотри.
Я посмотрел туда, куда он указывал. Среди пёстрого одеяла биомов, на стыке сизой хвойной чащи и бурых скалистых выступов, сияло бледно-голубое пятно, словно кусок полярной ночи. Даже издали оно выглядело иначе, чем всё вокруг: деревья были призрачно-белыми, будто выточенными из матового стекла, а ветви и стволы были охвачены толстыми наплывами прозрачного, синеватого льда, который рос прямо из коры, подобно кристаллическим жилам. Над этим участком висела лёгкая морозная дымка, искажающая свет, и даже отсюда, сверху, казалось, чувствовалось исходящее оттуда холодное дыхание.
— Сегодня ледяные заросли достаточно близко к точке спуска, — пояснил дядя. — Успеем дойти и обследовать, если, конечно, они не решат уплыть в сторону.
Что это значит? Они что, могли двигаться?! Но лес так не мог! А он говорил об этом так же буднично, как о смене ветра.
Тысяча вопросов, от «как это возможно» до «что за силы этим управляют», рванулась наружу, но я молчал, ведь не мог себе позволить выглядеть полным профаном. Просто кивнул, сделав на лице максимально понимающее и сосредоточенное выражение.
Вскоре клетка с глухим, мягким стуком коснулась земли, будто опустилась на толстый слой мха. Мгновение спустя раздался лязг, и массивная решётка отъехала в сторону, выпуская нас в странный, мерцающий разными оттенками зелени воздух Первого Слоя.
Я шагнул на твёрдую поверхность и осмотрелся. Под ногами лежал ковёр из спрессованного мха и хвои. Воздух был густым, влажным и вибрировал от множества чужих звуков: отдалённого рёва, щелчков, шелеста и низкого, едва уловимого гула, что исходил от самого Леса.
Атмосфера в отряде мгновенно сменилась. Лицо дяди стало маской сосредоточенности. Мужчины беззвучно рассредоточились, встав спинами друг к другу, а взгляды без остановки сканировали окрестности. Бронебрус встал, его каменные пластины на спине зашевелились, издавая тихое поскрипывание, и его маленькие чёрные глаза замерли, не мигая. Теневой ловец исчез с плеча Гарда, растворившись в воздухе. Хитиновый рейдер припал к земле, его серповидные клешни были приподняты и неподвижны, как лезвия ловушек.